b000002297

цомъ, опушеннымъ густой, темной, вьющейся бородкой, на видъ лѣтъ тридцати пяти, въ крѣпкой бобриковой курткѣ, въ высокихъ прочныхъ сапогахъ стоялъ около и гладилъ ее по шелковистой шерсти. Это былъ Пока- мѣстовъ, хуторянинъ. — Степану Ѳедорычу!. . — весело привѣтствовалъ его Терентій Ивановичъ. — Какъ Господь милуетъ? — Живемъ помаленьку. Вы какъ тутъ управляетесь? — Полегоньку, пока грѣхамъ Господь терпитъ, — отвѣчалъ Терентій Ивановичъ, гремя тяжелымъ замкомъ. — Да ты погоди, Терентій Ивановичъ, гремѣть-то, не отпирай. Можетъ, и не возьмешь. Меду я привезъ. . . — Отчего не взять! . . Какъ цѣна . . . — По десяти съ полтиной отдалъ бы . . . Медъ хо­ рошій . . . — Не могу. Скости рубликъ . . . — Дешево, не могу. Я и такъ не запрашивалъ вѣдь. . . — Можетъ, я и накинулъ бы полтинничекъ, ежели бы ты у меня товаръ забиралъ. А ты вѣдь все въ го­ родъ летаешь . . . — Я въ потребилкѣ все беру, — членъ я тамъ . . . — Ну, вотъ . . . Значитъ, и не расчетъ давать доро- го-то . . . Товаръ на товаръ — другое дѣло . . . — Какъ знаешь. Отвезу въ городъ. . . — Съ Богомъ . . . — пряча ключи въ карманъ, про­ говорилъ Терентій Ивановичъ. — Эхъ, батюшка Сте­ панъ Ѳедорычъ, хорошій ты словно мужикъ, а все но­ ровишь какъ-то не по-людски сдѣлать все . . . — Да что жить-то по-дурьи ? . . — Всей жизни тебѣ не повернуть . . . — Авось . . . — Ну, дай Богъ нашему теляти волка съѣсть . . .