b000002297

формѣ" и съ зонтикомъ. Пьяные мужики при встрѣчѣ съ ней неизмѣнно пускали ей вдогонку: „ишь, сволота, а вчера, небось, на навозницѣ тряслась" . . . и ругались матерно. Но тѣ же мужики, когда нужно было помочь мальчонкѣ идти по дебрямъ русской науки, стояли пе­ редъ ней безъ шапки и несли ей съ задняго крыльца пѣтушковъ. И очень скоро въ округѣ установился для малоспособныхъ учениковъ новый способъ перехода изъ одного класса въ другой — „пѣтушкомъ". . . Николай Семеновичъ, подвыпивъ, часто бивалъ ее — онъ былъ страшно ревнивъ, — и тогда Акуля верещала на всю деревню, и мужики смѣялись. — Эй, Вареха. . . — крикнулъ Терентій Ивано­ вичъ. — Что же самоваръ-то? Попроворнѣй . . . — Чичасъ . . . — отвѣчала Варька, уже потерявшая свое ситцевое великолѣпіе первыхъ дней и превратив­ шаяся снова во что-то чумазое. — Закипаетъ. . . Чрезъ минуту она, перегибаясь назадъ и какъ-то надувъ свое некрасивое скуластое лицо, притащила изъ- за перегородки большой, тяжелый и неопрятный само­ варъ. Пользуясь тѣмъ, что у нея руки заняты, хозяинъ ущипнулъ ее за молодую напряженную грудь. — Груздочкн!.. Смерть люблю, когда это помо­ ложе . . . — Гы-гы-гы. . . — засмѣялся, показывая свои жел­ тые, рѣдкіе зубы, Николай Семеновичъ и покосился на дѣвку волчьимъ глазомъ. Варька только сочно хлюпнула носомъ, но сказать ничего не рѣшилась, хотя ей и надоѣло все это: то Те­ рентій Ивановичъ щиплетъ, то Петька, паршивый, все ночью на печь лѣзетъ да въ темныхъ углахъ поймать норовитъ. И вся жизнь Варьки состояла теперь въ томъ, чтобы стирать загаженныя пеленки, обмывать загажен-