b000002297

просвѣтная русская деревня, — онъ шелъ на все, чтобы только разбогатѣть поскорѣе. Но дѣло у него какъ-то все не спорилось. Онъ приходилъ въ отчаяніе, пьянство­ валъ, въ пьяномъ видѣ билъ отчаянно свою распустеху жену, билъ по блѣдной головѣ Петьку, грубіянилъ по­ купателямъ, бахвалился передъ всѣми и все болѣе и бо­ лѣе запутывался въ той паутинѣ, которую онъ плелъ для другихъ. Былъ вечеръ воскресенья. Терентій Ивановичъ си­ дѣлъ въ передней горницѣ со своимъ пріятелемъ, учите­ лемъ Николаемъ Семеновичемъ. Передъ ними стояла бу­ тылка водки, яичница съ колбасой на черной сковородкѣ итарелка съ свѣжимъ пухлымъ ситнымъ. Лица у обоихъ уже зарумянились, и глаза блестѣли маслянымъ блескомъ. Учителю Николаю Семеновичу было за тридцать. Это былъ высокій, страшно худой — „отъ злости11, говорили бабы, — человѣкъ съ сухимъ лицомъ, украшеннымъ жидкой темной бородой, жиденькими волосенками, жад ными, какими-то колючими глазами. Одинъ изъ безчи­ сленныхъ отпрысковъ огромной поповской семьи, онъ обладалъ прямо невѣроятной жадностью къ благамъ жизни. На учительство свое онъ смотрѣлъ, какъ на ка торгу, которую онъ, въ ожиданіи лучшей доли, долженъ ? отбыть, и все присматривался, все принюхивался, куда 5 бы, къ какимъ берегамъ направить ему бѣгъ своей ладьи. Онъ сумѣлъ обольстить дочь богатаго старовѣра изъ сосѣдняго села, и послѣ страшныхъ скандаловъ ему отдали-таки ее: съ одной стороны, конечно, никоніанецъ, щепотникъ, съ другой — все же учитель, баринъ да и парень развертистый хоть куда. И съ нимъ примири­ лись и отдали даже хорошее приданое за Акулей, и Акуля стала бѣлоручкой, барыней, надѣла на зависть всей округѣ шляпу и гуляла по всей деревнѣ въ „ле-