b000002297

Скоро вся большая семья Паниныхъ сидѣла уже вкругъ огромнаго самовара въ большой чистой горницѣ, тѣсно уставленной въ переднемъ углу иконами старин­ наго письма. Блѣдная Клиневна, вдова старшаго брата Ивана, и миловидная Маша прислуживали, подавая то звонко ворчащую свинину на огромной черной сковородкѣ, то пышныя поджаристыя «палишки*, то крынку аромат­ наго топленаго молока съ румяными пѣнками, то души­ стаго меда со своей пасѣки. — Кушай, кушай, родимый.. . —- угощала тетка Авдотья. — Поправляйся.. . Некупленое, свое.. . Кушай! Я васъ, суки-стервы . . . — прикрикнула она въ окно, гдѣ на завалинкѣ карячились, стараясь заглянуть въ окна, ребятишки. — Ишь, ободрало бы васъ, лѣзутъ! . . Вотъ я васъ лозой! Кушай, кушай, соколикъ.. . Семья Паниныхъ была трезвая, неутомимая въ работѣ, крѣпко спаянная. Съ ранней зари до поздней ночи Панины дружно и крѣпко работали — мужики подъ руководствомъ самого Ивана, бабы — подъ присмотромъ строгой тетки Авдотьи, которая за словомъ въ карманъ не лазила и въ случаѣ нужды могла взяться и за ухватъ. И результатъ этого дружнаго, цѣпкаго труда былъ налицо—домъ Пани­ ныхъ былъ полной чашей. Основой ихъ благополучія была земля. У нихъ было шесть душъ — братняя ходила еще за Иваномъ, такъ какъ переверстки не было, — а на душу у красногорцевъ, бывшихъ «государственныхъ*, было не меньше девяти десятинъ. Кромѣ этихъ пятидесяти десятинъ надѣльной земли, у Паниныхъ была и «потомственная»: десятинъ съ десятокъ заливныхъ луговъ по Окшѣ и десятинъ двадцать лѣсу подъ самой деревней. А кромѣ всего этого они изъ всѣхъ силъ стремились ко всякому рукомеслу: самъ Иванъ былъ недурнымъ плотникомъ, хотя теперь, благо-