b000002297

Дѣло было совершенно ясное, и начальство, осмо­ трѣвъ трупъ, все мѣсто убійства, снова ушло въ домъ для составленія протокола. Сѣренькій слѣдователь все стра­ дальчески морщился и слабымъ, разбитымъ голосомъ все повторялъ: — Ну, задержали бы, и ладно. . . Для чего же такъ молотить-то ? . . — Да кто жъ ихъ знаетъ ? — говорилъ Иванъ Петро­ вичъ, позѣвывая: не выспался онъ съ этой передрягой.— А можетъ, у него за голенищемъ-то ножикъ ? — Да я и видѣлъ ножикъ . . . — ввернулъ Костян тинъ, глядя на сѣренькаго слѣдователя наглыми глазами. — Такъ гдѣ же онъ ? — А кто-жъ его знаетъ? Можетъ, изъ рабочихъ кто поднялъ. Нѣшто за всѣми усмотришь? . . Слѣдователь, мучительно морщась, вписалъ, посовѣ­ товавшись со становымъ, слова: «въ видахъ необходимой самообороны». . . И, порѣшивъ не искать другого, такъ какъ шансовъ найти его большихъ не было, всѣ пошли закусить. Никита Иванычъ распорядился, чтобы домашніе не лѣзли зря на глаза, и съ начальствомъ остался только Иванъ Петровичъ да самъ Никита Иванычъ. Они усердно угощали властей и мадерой, и портвейномъ,и сыромъ изъ дичи, и сыромъ швейцарскимъ — настоящимъ швейцарскимъ, по девяти гривенъ фунтъ, — и омарами, и каплуномъ. А потомъ поданъ былъ обѣдъ: супъ съ пирожками, осетрина, ряб­ чики, бланманже, фрукты и кофе въ серебряномъ сервизѣ съ иниціалами Никиты Иваныча. Всѣ кушали, курили, громко говорили и смѣялись, а за сараемъ съ рѣзными финтиклюшками, надъ измолоченнымъ въ кровавую кот­ лету тѣломъ мужа, выла и билась его жена, Марина, исхудавшая баба съ огромными испуганными глазами,