b000002297

синяго стекла, и думалъ. Губернаторъ фонъ-Ридель, очень старавшійся о процвѣтаніи православія въ краѣ, обѣщалъ ему крестъ и потомственное почетное, если онъ построитъ въ Красной Горкѣ церковь. Заманчиво, кошка ихъ залягай, что говорить, да, вѣдь, и денегъ-то немало выложить надо будетъ. . . Каждый вечеръ думалъ онъ объ этомъ и все никакъ не могъ рѣшить ни туда, ни сюда. . . Осмотрѣвъ двери на террасу, — заперты ли, — и захвативъ съ собою синюю лампочку, Иванъ Петровичъ ушелъ къ себѣ, съ наслажденіемъ выпилъ полграфина забористаго пѣнистаго кваса и, снявъ только жилетку и положивъ ее въ головы, не переодѣваясь,— этимъ страшно возмущался Никита Иванычъ, который уже выписалъ себѣ отъ Мерилиза дюжину тонкихъ ночныхъ рубашекъ съ красной каемочкой, — легъ на свою широкую, деревян­ ную кровать съ клопами по всѣмъ щелочкамъ и закоулоч­ камъ и, глубоко вздохнувъ, укрылся овчиннымъ тулу­ помъ. Но сонъ все не шелъ къ нему — думы мѣшали. Меньше 50000 и думать нечего.. . Большія деньги.. . Никита Иванычъ и то колеблется, хотя едва ли Тараниха пойдетъ за него, пока онъ только «временный второй гильдіи купецъ», который каждую минуту можетъ снова стать мужикомъ. А упустить такой кусъ ему тоже не охота, — баба хоть куда! Да и деньги, и дома.. . Развѣ махнуть ?.. Онъ уже сталъ дремать.. . Вдругъ рама тихонько, тревожно задребезжала. Иванъ Петровичъ, шатаясь спросонокъ, бросился къ окну .. . — Иванъ Петровичъ . . . воры . . . конокрады . . . скорѣй!. . Чрезъ минуту, двѣ, Иванъ Петровичъ, Никита Иванычъ съ браунингомъ, раздобрѣвшій, все болѣе и болѣе входив­ шій во вкусь этой новой жизни Прокофій, Костянтинъ,