b000002297

— И ладно! . . — весело сказалъ Иванъ. — А намъ ужъ заодно. Пущай лѣсъ растетъ.. . Всѣ, весело смѣясь, шутя, пошли къ тому мѣсту, гдѣ хозяева предполагали поставить новый, огромный корпусъ своего завода. Мѣсто было съ помощью рабочихъ быстро размѣчено, и, оживленные и шумные, всѣ вернулись домой спрыснуть покупочку и начатіе дѣла. . . И только къ вечеру выбрался земскій домой, гдѣ его, изнемогая, ждало весь день человѣкъ тридцать вызван­ ныхъ имъ по разнымъ дѣламъ крестьянъ. Но онъ не могъ заниматься сегодня ничѣмъ, прогналъ всѣхъ ихъ къ чортовой матери, а самъ, тяжело сопя, прошелъ къ себѣ въ темный, пропахшій табакомъ и собаками, кабинетъ и легъ спать на широкомъ, низкомъ, облѣзломъ диванѣ со звенящими пружинами. Подали лошадей и Трифону Васильевичу съ Вѣрой, которая гостила у матери эти послѣдніе дни. Никита Ивановичъ съ отцомъ вышли провожать дорогого гостя. — А что, тятенька, производство-то наше прекратить прикажете ? — шутя, проговорилъ находившійся въ самомъ веселомъ расположеніи духа Никита Ивановичъ. — Брось пока-что, сынокъ. . . — добродушно отвѣ­ чалъ старикъ. — Ну ихъ совсѣмъ къ ляду! . . А тамъ видно будетъ.. . Всѣ весело засмѣялись, и Трифонъ Васильевичъ мах­ нулъ рукой кучеру. Осторожно спустили лошади экипажъ съ высокой горы, и перевозчикъ, ласковый, всегда улыбающійся Иванъ Шураль, еще издали завидѣвъ подъѣзжающую тройку Трифона Васильевича, засуетился на паромѣ. Недавно купленная, молодая, стройная, рыжая въ бѣлыхъ чул­ кахъ лѣвая пристяжная «Озорница» храпѣла и шараха-