b000002297

навливались, какъ и баушка Авдотья, на Костянтинѣ. Потомъ въ нихъ стала расти увѣренность, что, Богъ дастъ, какъ-нибудь дѣло обойдется и такъ. Трифонъ Василье­ вичъ орудовалъ во-всю и загонялъ уже на-смертъ двѣ тройки. — Ты, главное, денегъ жалѣть не моги . . . — все повторялъ ему Иванъ. — Кому на руки, кому посули, ежели что. . . А мы тамъ свое наверстаемъ. . . — Да ужъ понимаемъ . . . — нетерпѣливо отзывался зять. — Не два годочка.. . Въ тюрьмѣ они устроились довольно комфортабельно, получили отдѣльную чистую камеру — раньше тутъ были политическіе, но ихъ выгнали, перевели въ общую, — обѣдъ и ужинъ получали изъ хорошаго ресторана, свободно видались съ родственниками и знакомыми, которыхъ увѣряли въ своей полной невинности.. . Благодаря хлопотамъ Трифона Васильевича, съ су­ домъ не тянули, и онъ назначенъ былъ послѣ Пасхи. Городъ, хотя и губернскій, но небольшой, тихій, страшно волновался; всѣ даже духъ затаили: что-то будетъ ? И пришелъ назначенный день, и послѣ необыкно­ венно сумбурнаго засѣданія, присяжные ушли въ совѣща­ тельную комнату и почти тотчасъ же вышли оттуда и сказали: — Нѣтъ, не виновны.. . Городокъ такъ и закипѣлъ: одни негодовали, другіе смѣялись, и всѣ страшно спорили. Идеалисты выдвигали двѣ гипотезы: или неопытный слѣдователь не съумѣлъ дать суду достаточныхъ матеріаловъ, чтобы убѣдить его въ виновности подсудимыхъ, или же присяжные, всѣ болѣе или менѣе знакомые Панинымъ, нашли, какъ это часто бываетъ, несоотвѣтствіе преступленія съ наказаніемъ и просто пожалѣли людей: побаловался маленько человѣкъ