b000002297

Прибѣжалъ перепуганный, блѣдный Костянтинъ и Матрена съ ребенкомъ. — Наказали передать вамъ, что безпокоиться вамъ пока особенно нечего.. . — отвѣчалъ тотъ, не поздоро­ вавшись даже съ больной женой, которая сидѣла на тер­ расѣ, опустивъ голову на перила, и встрѣтила мужа холоднымъ, далекимъ взглядомъ. — Очень-то рыться въ дѣлѣ не будутъ, потому побоятся: тамъ такого найдутъ, что и имъ всѣмъ тошно станетъ. Ну, а все же батюшка велѣлъ денегъ не жалѣть. . . И все будетъ ладно. . . Только денегъ жалѣть не надо. . . — А кто донесъ-то, узналъ ? — Никто не доносилъ.. . Само все наружу выплыло.. — отвѣчалъ Трифонъ Васильичъ, закуривая папиросу отъ какой-то заморской машинкп-зажигательницы. — Сто разъ говорилъ я Никитѣ Иванычу: не ѣзди безъ меня въ городъ — не послушалъ, вотъ и попалъ. Да. . . Под­ пили это они, онъ да еще молодой Головлевъ, — лавка у нихъ въ рядахъ хорошая, мануфактуристы они.. . Ну, пошли это въ театръ, пьяные-распьяные. И какъ выходить, Никита Иванычъ что-то съ пальтомъ своимъ повздорилъ, — въ рукавъ, что ли, попасть не могъ, а публика смѣется. Ну, тутъ же при публикѣ и произнесъ приговоръ: пригова­ риваю, дескать, тебя къ смертной казни чрезъ четвертво ваніе. Пріѣхали въ гостинницу пить опять, потребовалъ топоръ и тутъ же въ номерѣ сталъ рубить пальто на куски. Впуталась-было прислуга — онъ и на нее съ топоромъ: какое ваше дѣло ? Кликнули это полицію, приставъ Строевъ пришелъ — смотрятъ, а на полу золота насыпано видимо-невидимо. Будь дѣло одинъ на одинъ, конечно, сумѣли бы все покрыть, потому Строевъ пріятель намъ, сколько разъ пилъ съ нами, къ тому же и пожива была бы хорошая, ну, а тутъ, на бѣду, народу набралось полно.