b000002297

всѣ лады храпѣла Аксинья Кузьминишна. И горячія слезы падали и падали на подушку. .. Едва встали, Вѣра стала тоскливо и безпокойно проситься домой — подальше отъ Бориски, къ которому ее такъ влекло: только бы поглядѣть на него еще хоть разокъ, только бы перемолвиться съ нимъ хоть однимъ словомъ. Изъ-за нея надѣлъ онъ рясу, это она его погу­ била! . . . — Да что ты, мать, сдурѣла, что ли ? . . — возмутилась Аксинья Кузьминишна. — По што же мы сюда ѣхали ? Помолимся вотъ, поговѣемъ и домой. . . Но Вѣра такъ тосковала, такъ безпокоилась, что и та встревожилась и въ концѣ-концовъ объявила, что, такъ и быть, отстоятъ онѣ обѣдню, молебенъ отслужатъ угоднику, приложатся и домой. И Вѣра притихла и до самаго отъ­ ѣзда не проронила ни слова. И боязно было ей встрѣтиться съ Бориской и въ то же время глаза ея невольно пугливо искали его среди черныхъ фигуръ монаховъ. Но она не нашла его и загрустила. А онъ былъ уже далеко отъ обители, уже снова въ своей крестьянской одежѣ, шагая пустыннымъ проселкомъ къ дому. Уже вечерѣло, когда они подъѣзжали снова къ «Мали­ новымъ Лугамъ». Тарантасъ вкатился въ широко раскры­ тыя, противъ обыкновенія, ворота. На дворѣ кучками стояли рабочіе, которые оживленно о чемъ-то бесѣдовали н встрѣтили пріѣхавшихъ насмѣшливыми, холодными, враждебными взглядами. И заводъ не шумѣлъ, и было все какъ-то странно тихо.. . Кирюшка недоумѣвалъ, а Аксинья Кузьминишна сразу встревожилась. — Господи Исусе, что это у нихъ тутъ ? . . На звукъ колесъ и собачьяго лая изъ оконъ выглянули перепуганныя лица домашнихъ, и баушка Авдотья выбѣ-