b000002297

ея душѣ, и она съ искаженнымъ страданіемъ лицомъ, съ усиліемъ поднялась со скамейки. Онъ въ страхѣ затаился: чего она хочетъ ? И глядя на него сквозь слезы испуганными страдаю­ щими глазами, она проговорила глубокимъ груднымъ голосомъ, въ которомъ слышались рыданія: — Прости меня, Христа ради, Боря. . . И вихремъ поднялись рыданія въ его душѣ, и онъ низко, по-монашески, поклонился ей: — Богъ проститъ, Вѣра Ивановна. . . Не . . не . .. со мной . . . — съ собой-то ты что сдѣлала! .. Она махнула рукой безнадежно.. . И оба сквозь туманъ слезъ, точно черезъ пропасть, смотрѣли другъ на друга. — Сяду я . . . ослабла . . . — слабымъ голосомъ про­ говорила Вѣра, опускаясь на скамейку, но вдругъ въ смятеніи сдѣлала надъ собой усиліе и поднялась. — Нѣть.. пойду . . . Прости, Христа ради.. . Не могу. . . — Прости, Вѣра Ивановна. . . — трясущимися гу­ бами пролепеталъ онъ и неподвижно глядѣлъ, какъ она, сгорбившись, точно поползла къ гостинницѣ. И, полный смятенія и безвыходной тоски, Бориска заметался по монастырю, не зная, куда спрятаться отъ нахлынувшихъ воспоминаній, отъ воскресшей боли и тоски, отъ мучительной жалости къ измученной, страдаю­ щей Вѣрѣ. — Это ты, Борисъ? — Никакъ Кирюша? Они почему-то смущенно поздоровались. — Ну что жъ, посидимъ, что ли ?— сказалъ Кирюшка. — Посидимъ давай.. . Они сѣли надъ рѣкой, черезъ которую поднявшаяся изъ-за далекихъ лѣсовъ луна перекинула серебряный