b000002297

тушка — уже не тетка, а тетушка — Авдотья бранится съ городской кухаркой — уже не Анной, а другой, — не жалѣющей, по ея словамъ, хозяйскаго добра.. . А сзади, въ высокихъ гулкихъ комнатахъ весело игра­ етъ на паркетныхъ полахъ яркое солнышко. А добра-то, добра-то въ комнатахъ что: по стѣнамъ тянется рядами новая мебель, то красная, то голубая, все дорогое, рѣзное, а повыше—картины всякія понавѣшаны въ здоровенныхъ золотыхъ рамахъ, большіе портреты новыхъ хозяевъ усадьбы, зеркала. И среди всего этого блестящаго, само­ довольнаго, кричащаго богатства въ овальной золотой, подновленной рамѣ виднѣется красавица съ локонами, которая осторожно нюхаетъ розу и чему-то мечтательно улыбается. Ее тоже хотѣли выбросить вмѣстѣ съ дру­ гимъ старымъ хламомъ, но Иванъ не далъ: «больно гожа ужъ барыня-то! . . . » — сказалъ онъ, любуясь красавицей, и велѣлъ, подправивъ раму, повѣсить ее на старое мѣсто.. . Жизнь Паниныхъ все какъ-то странно не налажи­ валась, двоилась и была нескладной и неудобной. Съ одной стороны, — вѣковыя привычки тянули ихъ къ землѣ, и имъ хотѣлось осушать луга, распахать облоги подъ ленъ, не бросать хозяйства даже въ деревнѣ, —- почему тамъ и сидѣлъ до сей поры Прокофій съ женой и Клиневна; съ другой — было совершенно ясно, что теперь все это было, какъ будто, и не нужно. И они все бросались изъ стороны въ сторону, то нагоняли со всѣхъ сторонъ людей на расчистку облоговъ, то, видя, что за рабочими смотрѣть некому, что за всѣми не угоняешься, что дѣло безъ доглядки идетъ плохо, бросали все это и уходили цѣликомъ въ пристройки, постройки и всякія улучшенія на заводѣ. . . И эта новая жизнь, съ ея новыми вкусами и удобствами потихоньку засасывала даже Прокофія и 4