b000002297

съ нимъ, какъ ему казалось, эти стремленія и уже подня­ лись на борьбу за эту новую, «правдышную» жизнь. . . Отецъ наказывалъ ему непремѣнно придти въ про­ щеное воскресенье домой, но онъ не пошелъ, и въ то время, какъ по пьянымъ шумнымъ деревнямъ полыхали огромные костры, на которыхъ ребята «жгли масляницу», и съ веселыми пѣснями разъѣзжались полями и лѣсами по домамъ подгулявшіе и совершенно обожравшіеся гости, Кирюшка продолжалъ жадно, съ какимъ-то ожесточеніемъ читать, только на минуту выбѣгая на свѣжій воздухъ, чтобы немножко освѣжить пылавшую, какую-то новую, точно не свою голову. . . . А съ утра — оно было сѣренькое, грустное — заводъ снова зашипѣлъ, зашумѣлъ, засвисталъ и въ то время, какъ изъ-за лѣса, съ далекаго погоста доносился зауныв­ ный великопостный звонъ, тутъ, на печальной, красивой усадьбѣ, снова назойливо зазвенѣло обычное: цдонъ . . . цдонъ . . . цдонъ. . . А Иванъ погналъ по какимъ-то дѣламъ въ городъ . . . VII. Вѣра, заразившись отъ мужа, тяжело заболѣла какою-то болѣзнью. Рѣзи внизу живота были такія, что она просто мѣста себѣ не находила, хошь въ крикъ кричи. Она то-и-дѣло ѣздила по докторамъ. Помогутъ ей немного, но воротится изъ города пьяный Трифонъ Васильичъ, дикій, неистовый, и она опять заболѣвала еще хуже.. . Трифонъ Васильичъ очень сошелся съ Микитой — его, впрочемъ, всѣ ужъ величали Микитой Иванычемъ, а «земскій*, перехватившій у Паниныхъ малую толику взаймы безъ отдачи, даже Никитой Ивановичемъ, — и они то-и-дѣло летали на великолѣпной тройкѣ въ городъ