b000002297

желающимъ, — тутъ пятеркой уже не отдѣлаешься, а кто больше дастъ, тотъ и пойдетъ. Вдоль по морю, да вдоль по морю, — запѣлъ хороводъ старинную пѣсню, — Вдоль по морю, морю синему. . . И всѣ съ нетерпѣніемъ ждали, кто будетъ «младъ ясенъ соколъ». II какъ только дошелъ хороводъ до этихъ словъ въ пѣснѣ, въ кругъ увѣренно и спокойно вступилъ красивый, статный Гавриловъ. Онъ ушибъ, убилъ лебедь бѣлую. . . — пѣлъ хороводъ, и Гавриловъ, подойдя къ Вѣрѣ, протянулъ ей руку, и подъ стройные, красивые звуки пѣсни они въ первой парѣ пошли по широкому кругу. И не было предѣловъ гордости Паниныхъ, глядѣвшихъ на это тор­ жество своей дочери... Тѣмъ временемъ Бориска въ своемъ рыночномъ, город­ ского покроя, пальтецѣ шелъ съ угрюмымъ, подавленнымъ Кирюшкой по пустынной дорогѣ широкимъ бѣлымъ полемъ, надъ которымъ, за чернойлентойлѣсовъ, ярко горѣлъзакать. Обоихъ томила глубокая тоска. — Все пустое, неправдышное . . . — угрюмо говорилъ Кирюшка. — Подумаешь, какіе все богачи собрались! А онъ дѣтей безъ молока оставилъ, послѣднюю коровенку продалъ, чтобы только сыну наборную сбрую на катанье купить.. . Смѣются, чай пьютъ, а завтра изъ-за гнилой корки, какъ собаки, будутъ грызться, горло одинъ дру­ гому изъ-за всякаго пустяка готовы перервать. Вонъ мать нищему норовитъ дать корку почерствѣе, а на жеребца Митюшкѣ отвалили 850 цѣлковыхъ и хоть бы што! Нетто это правильно? Бориска молчалъ и, уставивъ свои чудные, черные, глубокіе глаза въ одну точку, все думалъ и думалъ,