b000002297

виду большихъ заказовъ изъ города — опоздать немного съ вечернимъ свисткомъ, опоздали въ другой разъ, въ третій, и вотъ рабочіе требуютъ къ себѣ Микиту — Ивана не было дома, въ городъ гонялъ, — и грубо спрашиваютъ объясненій. —Что, обкрадывать насъ вздумалъ ? — кричали они. — Шалишь-мамонишь, не на таковскихъ напалъ! Забылъ, знать, какъ самъ, пока жилъ въ городѣ-то, заба­ стовки устраивалъ? А теперь самъ взялся человѣчью кровь пить ? . . Смотри, братъ: не только работу бросимъ, а, пожалуй, еще и бока намнемъ . . . И эту точку зрѣнія на свое положеніе, на роль хозяевъ усваивали и тѣ деревенскіе рабочіе, которыхъ взяли на заводъ къ проклятымъ, сѣявшимъ губительную чахотку, точиламъ и вообще на болѣе черную работу. И хозяева относились къ рабочимъ съ невѣроятною, дикою ненавистью, и, когда была къ тому хоть ма­ лѣйшая возможность, они не упускали случая всячески напакостить имъ. Кирюшкѣ была очевидна неправота своихъ, ихъ лживость, ихъ отвратительная жадность и, хотя рабочіе и отпугивали его своей рѣзкостью, его тянуло къ нимъ, его манили ихъ дерзкія рѣчи о жизни. И онъ становился все замкнутѣе и угрюмѣе. Между тѣмъ подошло веселое, до-отвала сытое и пьяное Рождество, а затѣмъ пьяный, шумный мясоѣдъ съ его безпрерывными пьяными, шумными свадьбами. Въ этой мѣстности былъ сохранившійся съ глубокой старины обычай съѣзжаться каждое воскресенье мясоѣда въ Крас­ ную Горку — она была покрасивѣе, позажиточнѣе другихъ деревень — погулять, попѣть пѣсенъ, покататься. Молодежь ждала мясоѣда съ великимъ нетерпѣніемъ. Старики тянулись изъ послѣдняго, чтобы нашить сыновь-