b000002297

— Глаза лопни . . . — побожился Прокофій какимъ- то недоумѣннымъ тономъ, точно онъ все еще самъ себѣ не вѣрилъ. — То-то, гляжу я, тятенька ровно совсѣмъ дру­ гой сталъ. И все въ овинъ бѣгаетъ, все чего-то шушу­ каются. . . — Царица небесная, да что же это теперь будетъ ? . . — Да что будетъ? За эти дѣла нашего брата не очень-то хвалятъ. Сгноятъ насъ всѣхъ въ Сибирѣ, сичасъ помереть, вотъ и все.. . — Да чѣмъ же мы-то тутъ причинны? — вся бѣлая, проговорила Маша. — Ихъ грѣхъ, ихъ и отвѣтъ . . — Ну, тамъ разбирать не будутъ. . . — сказалъ Прокофій. — А вы, скажутъ, чего глядѣли? Замолчали.. . Маша, вся жизнь которой была сосре­ доточена въ дѣтяхъ и мужѣ, котораго она «жалѣла» тихой, простой любовью, совсѣмъ потерялась. — То-то, гляжу я, дѣла-то они стали расширять совсѣмъ словно бы и не по карману . . — задумчиво гово­ рилъ Прокофій. — «Малиновы Луга», четыреста десятинъ — вонъ какой кусокъ отхватили! А изъ чего платить будемъ ? А они ужъ обдумали, какъ и что.. . И опять замолчали, задумались.. . — Да что же теперь дѣлать-то, говори ? . . — сказала Маша. — Да что дѣлать ? — повторилъ мужъ. — Всю ночь сегодня я глазъ не сомкнулъ, все думалъ. Одно остается: вотъ обмолотимся, и надо просить тятеньку, чтобы отдѣ­ лилъ насъ, и шабашъ. А сами какъ знаютъ.. . — Охъ, шумѣть будетъ!. . — Можетъ, въ другорядь и пошумѣлъ бы, потому старикъ ндравный, это вѣрно, ну только теперь, думаю, ему ужъ не до шуму.. . Надо будетъ поговорить.. . Пой-