b000002297

въ большой бѣлой залѣ виднѣлось, слабо освѣщенное пробившимся лучомъ, молодое лицо въ локонахъ, глядѣв­ шее изъ овальной, когда-то золотой, а теперь облѣзшей и покосившейся рамы. Красавица нюхала алую розу и чему-то мечтательно улыбалась.. . И Иванъ прошелъ тихо — какъ-то неловко было ходить тутъ быстро— въ старый паркъ, тянувшійся вдоль берега рѣки и полный какихъ-то таинственныхъ и груст­ ныхъ шороховъ. Вотъ онъ вышелъ на небольшую, всю зеленую полянку, посреди которой стоялъ надъ невѣ­ домо чьей могилой памятникъ съ бѣлымъ облѣзлымъ ангеломъ и едва видными французскими стихами на постаментѣ.. . Отсюда звѣздой расходились высокіе, полные сумрака и прохлады корридоры аллей, въ которыхъ трепетно игралъ солнечный свѣтъ, и такъ грустно куковала гдѣ-то кукушка. «Ежели только одинъ этотъ лѣсъ свести въ случаѣ чего, — думалъ Иванъ, оглядывая столѣтніе липы, дубы, сосны и березы, — такъ можно выручить, почитай, все, что за имѣніе просятъ. . . Эхъ, паны, паны, на двухъ одни штаны, чѣмъ владать не сумѣли! . .* И, сразу рѣшивъ не медлить, онъ быстро, твердыми шагами собственника, пошелъ къ Буланчику, взнуздалъ его, быстро сѣлъ въ тарантасъ и поѣхалъ домой. — Съ тѣмъ, что еще выйдетъ, а тутъ дѣло вѣрное... — въ тысячный разъ повторялъ онъ себѣ, подгоняя Булан- чика. — Тутъ безъ промаху.. . А то въ крайнемъ случаѣ можно и бросить, — штука тоже опасная.. . И стало жаль бросить опасную штуку,—ловко Микит- на, шельма, приладился. На что въ городѣ народъ тонкій, а и то берутъ безо всякаго сумнѣнія.. . И опять все стало мучительно двоиться.. .