b000002297

чортомъ Н., — Вася назвалъ мою фамилію, — а я визави. А въ углу тутъ же эта черная мамаша ея с и д и т ъ . Ну, выждалъ я моментъ, встрѣтился въ ней въ grand rond въ темнотѣ, — ну, думаю, была не была, и . . . пожалъ ей руку. . . . Папироса его ярче засіяла въ темнотѣ. Надъ темными полями и перелѣсками трепетали тихія зарницы. . . . — Ну? — пробасилъ Степа. — Ну . . . — протянулъ Вася. — «Pardon!», говорить, и стала поправлять эти тамъ свои бантики. . . . И хоть бы что! . . Тѣ же ласковые глаза, та же безмятежная улыбка, та же спокойная, безъ всякаго трепета рука! . . Ч-чортъ знаетъ что............... И еще ярче загорѣлась папироска. . . — Не понимаю, какъ можно обращать вниманіе на какихъ-то тамъ женщинъ . . . — пробасилъ послѣ нѣкото­ раго молчанія Степа. — Критически мыслящая личность должна сознательно разбираться во всемъ окружающемъ и не давать себѣ. . . . Но я не слушалъ. Бархатные звуки вальса по­ плыли вдругъ въ тепломъ душистомъ сумракѣ, и я, странно удовлетворенный разсказомъ юнкера Васи, къ которому у меня вдругъ вспыхнули самыя дружескія чувства, устремился на сіяющую огнями «танцовалку» и, съ гор­ дымъ, пренебрежительнымъ видомъ пройдя мимо сіяю­ щей своей безмятежностью Галатеи, расшаркался предъ бѣлокурой красавицей Марусей. Маруся вальсировала отвратительно, это вѣрно, но если бы вы видѣли эти огромные сѣрые глаза! . . . И подъ бархатные звуки, опьяненные, мы унеслись съ ней въ какую-то волшебную страну. . . . Но и изъ вол­ шебной страны я все же видѣлъ, какъ критически мысля­ щій Степа сумрачно подошелъ къ Галатеѣ, поклонился,