b000002297

И я косился въ сторону чернокудраго Васи, и я ко­ сился на ея строгую, всегда во всемъ черномъ, мамашу въ этой степенной наколкѣ на бѣлой головѣ: Вася отча­ янно плясалъ, мамаша снисходительно и ласково смо­ трѣла на тѣ выверты, которые съ полнымъ усердіемъ выдѣлывалъ я въ кадрили. .Но безконечный g rand rond подъ грохотъ музыки уносилъ насъ съ Галатеей все дальше и дальше отъ чер­ ной мамаши, въ теплый душистый сумракъ лѣтней ночи, то и дѣло вздрагивавшій отъ далекихъ варницъ. Все дальше и дальше. . . . «Теперь или никогда ! . . . » — съ рѣшительностью утопающаго подумалъ я и . . . тихонько пожалъ ея те­ пленькую ручку. — Pardon! — ласково сказала она и, освободивъ свою руку, стала на ходу поправлять какой-то тамъ свой бантикъ. Попрежнему ласково и спокойно смотрѣли прекрас­ ные глаза, такъ же безмятежна была ея улыбка, нисколько не дрогнула маленькая ручка! . . . И потому, какъ только кончился grand rond, я понесся въ темные кусты, чтобы въ темнотѣ скрыть отъ себя свое отчаяніе и стыдъ. . . . — Чортъ ее знаетъ!. . Не понимаю, ничего не пони­ маю! . . . — услышалъ я вдругъ полное отчаянія воскли­ цаніе юнкера Васи. — Это не женщина, а камень какой- то! . . . — Ну ? — сумрачно пробасилъ худой и высокій гим­ назистъ Степа, презиравшій все земное, ибо носъ у него былъ очень длиненъ, а на лицѣ всегда цвѣла масса вся­ кихъ прьпцей. — Ну, вотъ опять сейчасъ . . . — горячо заговорилъ Вася, и яркой, возбужденной звѣздочкой засвѣтилась во мракѣ его папироска. — Танцуетъ она кадриль съ этимъ