b000002297

IV. Галатея. Едва появившись среди насъ, въ нашемъ тихомъ дач­ номъ поселкѣ, она сразу покорила подъ ноги свои всѣхъ враговъ и супостатовъ, — всѣхъ этихъ реалистиковъ, гим­ назистиковъ, студентиковъ, юнкеровъ н подпоручиковъ. Каждый праздникъ, маленькіе Пигмаліоны, подъ звуки музыки мы носились пестрымъ, шумнымъ, сверкающимъ вихремъ вокругъ этой шестнадцатилѣтней прелестной, но холодной, какъ мраморъ, дѣвочки, но — увы! — никто изъ насъ не могъ похвалиться, что прекрасные глаза оста­ новились на немъ болѣе чѣмъ слѣдуетъ ласково, — всѣмъ одна спокойная улыбка, всѣмъ одинаково безмятежный взглядъ! . . . И болѣе всѣхъ пострадали отъ нея юнкеръ Вася, краснощекій, чернокудрый молодецъ, смотрѣвшій на всю жизнь восторженными, горячими глазами, и я. И потому наши отношенія съ Васей были всегда нѣсколько натя­ нуты. . . . И помню тихій, бархатный лѣтній вечеръ: гремѣла музыка, колыхались въ тепломъ сумракѣ странныя со­ звѣздія цвѣтныхъ фонариковъ, шипя уносились въ бархат­ ное небо нарядныя ракеты и оглушительные бураки. . . Туманилась голова отъ этихъ звуковъ, отъ этого блеска, отъ возбужденнаго сіянія дѣвичьихъ глазъ, отъ молодости; но она, прелестная Галатея, была, какъ всегда, ровна и спокойна, и сердце мое разрывалось на части отъ от­ чаянія. «Не можетъ быть, не можетъ быть! . . — смутно стояло въ моей опьяненной душѣ. — Не можетъ быть, чтобы она не видѣла, не чувствовала моей безмѣрной любви, чтобы она не отвѣтила на нее!. . Не можетъ быть, не можетъ быть!»