b000002297

дочно прошептала Луиза. — Онъ не узнаетъ. . . . Смотри, не оплошай. . . Я самымъ чудеснымъ образомъ расшаркался. — Это Л., папа, — развѣ ты не узнаешь ? — А-а, Л .! . . Очень радъ . . . — всматриваясь въ меня подслѣповатыми глазами, сказалъ ласково стари­ чокъ. — Ну, какъ дѣдушка ? — Благодарю васъ, ничего . . . — отвѣчалъ я, обми­ рая. — Все прихварываетъ... — Такъ, такъ .. . Ну, это ужъ ваше дѣло жить, а наше — прихварывать. . . Пора, пора. . . Что же ты, Лили, не позовешь его къ намъ ? А-а, нѣтъ времени ? Ну, въ другой разъ заходите.. . . Кланяйтесь дѣдушкѣ.. . . Онъ ушелъ. . . . Намъ было какъ-то неловко. . . . И теперь я не совсѣмъ увѣренъ, что онъ, дѣйствительно, при­ нялъ меня за Л. Кто знаетъ, можетъ быть, старикъ — такіе у него были милые, добрые глаза, — просто не за­ хотѣлъ спугнуть нашего молодого, смѣшного, совсѣмъ невиннаго счастья. . . Кому оно, въ концѣ-концовъ, мѣшало ? Я совсѣмъ не помню, какъ кончилась наша любовь съ Луизой — вѣроятно, какъ кончается и всякая любовь на землѣ. И понемногу я совсѣмъ забылъ о милой дѣ­ вушкѣ. . . И вотъ, разъ сижу я на бульварѣ, — на томъ самомъ, — отдыхаю. . . . И вижу, идетъ высокая, худая, некраси­ вая, просто одѣтая дама. Она такъ погружена въ себя, что ни на что и ни на кого и не смотритъ. И что-то давно знакомое мелькнуло мнѣ въ этомъ усталомъ, добромъ, озабоченномъ и немного грустномъ лицѣ. Боже мой, да это Луиза! . . Первымъ движеніемъ моимъ было броситься къ ней, но сразу же я и осѣкся: зачѣмъ? Пусть мертвые спятъ