b000002297

II съ Луизой я встрѣтился на бульварѣ — она всегда гуляла тамъ въ опредѣленный часъ. Какая-то особенная, славная, тихая атмосфера окружала ее, эту стройную дѣ- вушку-подростка съ совсѣмъ простымъ, миловиднымъ ли­ чикомъ. Я не смѣлъ подойти къ ней, какъ запросто, по-гусарски, подходили мы къ «портнишкамъ», которымъ льстило наше вниманіе. Но она и издали догадывалась какъ-то о моей любви. И вотъ разъ мы оказались съ ней на одной скамейкѣ рядомъ, и она какъ-то совсѣмъ просто обратилась ко мнѣ съ какимъ-то вопросомъ, и знакомство вавязалось. II чуть ли не въ тотъ же вечеръ, дождавшись сумерокъ, — чтобы не было такъ стыдно, — мы узнали, • что любимъ другъ друга. И я сталъ гордиться тѣмъ, что у меня есть настоящая возлюбленная — ибо цѣловались мы ужасно, — и тѣмъ, что зовутъ ее не Маша и не Саша, а Луиза. И было въ этой тихой дѣвушкѣ что-то такое, повто­ ряю, что освобождало меня отъ моего гусарства. Какъ-то незамѣтно я переставалъ говорить съ ней басомъ и зала­ мывалъ фуражку набекрень только развѣ въ самыхъ эк­ стренныхъ случаяхъ, когда нужно было доказать товари­ щамъ, что я не измѣнилъ долгу чести, что попрежнему я лихой гусаръ. Тогда я, обращаясь къ кому-нибудь изъ «камчадаловъ», дѣлалъ великолѣпные жесты и ревѣлъ ба­ сомъ пушкинскіе стихи: Мы ждемъ тебя, спѣши, Бухаровъ, Брось царскосельскихъ соловьевъ,— Среди товаришей-гусаровъ Обычный кубокъ твой готовъ , . . «Бухаровъ* солидно слушалъ, сомнѣваясь, однако, приличествуетъ ли гусарамъ говорить стихами.