b000002297

Помню я и другіе стихи Сережи, но боюсь я, что читатель не достаточно высоко оцѣнитъ ихъ, нс такъ, какъ я ихъ цѣнилъ тогда да и теперь цѣню. Тогда я прямо сказалъ Сережѣ, что со временемъ онъ будетъ великимъ поэтомъ. Себѣ же я прочилъ тогда славу писателя-про- заика, хотя это въ значительной степени и мѣшало моей мечтѣ о землетрясеніи: какая же слава въ одиночку ? Долженъ, однако, тутъ же сказать, что я въ своемъ пред­ сказаніи о будущемъ Сережи ошибся: со временемъ онъ сталъ бухгалтеромъ. . . Надо мной же злодѣйка-судьба посмѣялась: я сталъ писателемъ. . . . А, милые золотые, дни, когда такъ упоительно мечталось, когда такъ легко любилось, когда вся жизнь была еще впереди!. . . А теперь, — теперь, увы: Осень наступила, листья пожелтѣли. Цѣлый день все дождикъ льетъ, какъ изъ ведра, Въ теплый край всѣ птицы уже улетѣли, — Осени настала скучная пора — Э-э, да, кажется, разгуливается?.. Пойти посидѣть на скамеечкѣ, погрѣться . . . Хорошая, знаете, штука, солнышко! . . II. Луиза. Мнѣ пятнадцать лѣтъ. Я ношу фуражку набекрень, говорю басомъ, мечтаю о гусарскомъ мундирѣ и, сидя на « К а м ч а т к ѣ » , презираю всѣхъ этихъ разныхъ тамъ учи­ телей съ ихъ разными тамъ алгебрами, геометріями, сло­ весностями, географіями и прочими презрѣнными выдум­ ками ума человѣческаго. Въ свободное отъ занятій время мы съ товарищами-гусарами шляемся по бульварамъ, пре­ слѣдуя «портнишекъ», и вообще принимаемъ посильное участіе въ свѣтской жлзнн.