b000002297

окружающему: я не зналъ другого способа скрыть отъ нея мой трепетъ, это сладкое біеніе сердца, этотъ вне­ запно проступавшій румянецъ. Но, должно быть, моя суровость не очень обманывала ее, — недаромъ, недаромъ смѣялись такъ лукаво прелестные глазки, когда она смотрѣла на мое насупившееся, суровое лицо! . . И въ одиночествѣ я сладко мечталъ о страшномъ землетрясеніи, которое разрушитъ все на землѣ, — все, кромѣ нея, конечно, меня и, пожалуй, моего друга Сережи, которому я повѣрялъ и мою любовь, и мои мечты о зем­ летрясеніи. Впрочемъ, необходимо было сохранить еще какъ-нибудь пару хорошихъ охотничьихъ собакъ—правда, я не совсѣмъ твердо зналъ тогда, какъ надо обходиться съ охотничьими собаками, но все равно, я былъ очень убѣжденъ, что для полноты счастья на землѣ охотничьи * собаки необходимы, и нѣсколько хорошихъ ружей. И такъ бы мы вотъ и жили на опустѣвшей землѣ, кочуя съ одного мѣста на другое, любя и охотясь. Правда, Се­ режа былъ бы, пожалуй, нѣсколько одинокъ безъ по­ други, но что же дѣлать ? Мы оба всячески старались бы смягчить тяжесть его одиночества. . . Сережа былъ поэтъ и писалъ поэтому очень много стиховъ. До сихъ поръ помню я его «Осень»: Осень наступила, листья пожелтѣли, Цѣлый день все дождикъ льетъ какъ изъ ведра, Въ теплый край всѣ птицы уже улетѣли, — Осени настала скучная пора . . . Галки и вороны стаями летаютъ, Въ воздухѣ кружатся, крыльями шумя; Вѣтеръ, завывая, скуку нагоняетъ,— Осени настала скучная пора . . . Отъ себя, пожалуй, Сережа вложилъ тутъ и немного, но для двѣнадцати лѣтъ это все же, кажется, недурно. . .