b000002297

не смѣя поднять головы, точно ожидая отъ него какого-то страшнаго приговора. Въ эти тяжкія минуты не себя спасала она, но того, кто нѣкогда нарушилъ ея довѣріе.. . И сколько лѣтъ покорно несла она тяжкое бремя этой тайны!. . Онъ подошелъ къ ней, опустился къ ея ногамъ и, цѣлуя ея руки, полный горя, смятенья, весь точно сломан­ ный, сказалъ тихо: — Я сдѣлаю все, какъ вы скажете.. . И вдругъ зарыдалъ. . . И мать нѣжно склонилась надъ нимъ и приникла въ долгомъ поцѣлуѣ къ его волосамъ, и горячія, горячія слезы упали на его голову. . . И долго, долго, чуть не до разсвѣта, свѣтились въ эту непогожую осеннюю ночь два окна въ испуганно затаившейся подъ ударами рока усадьбѣ: одно окно свѣти­ лось ровнымъ мертвымъ свѣтомъ — то Елена Влади- міровна писала, совершенствуя себя, свой дневникъ, а въ другомъ кротко теплился маленькій красный огонекъ лампады — то молилась Марья Гавриловна. ..