b000002297

просто мой сынъ, ты — мой любимый сынъ . ’ . и ты знаешь это.. . Господи, помоги мнѣ . . . — истово перекрестилась она на икону, слабо мерцавшую въ темномъ углу. — Вотъ . . . видишь ли . . . я все знаю о твоихъ отношеніяхъ к ъ .. . Лушѣ. . . Онъ сдѣлалъ едва замѣтное движеніе какъ бы про­ теста. — Не перебивай . . . подожди. . . — слабо остано­ вила она его. — Я пошла посмотрѣть, не забыли ли пога­ сить лампадку въ столовой и . . . видѣла, какъ она вышла отъ . . . тебя. . . Но это надо скорѣе, немедленно кончить! Отъ тяжело молчалъ, и мать съ печальнымъ лицомъ, но рѣшительно и тихо договорила: — Она — твоя . . . сестра . . . Онъ вздрогнулъ и нахмурился, ничего не понимая. — Она — незаконная дочь твоего отца. . . — еще тише проговорила мать и точно вся надломилась. — По­ щади ее, поправься самъ и . . . пощади не меня, но старика! Это случилось съ нимъ, когда онъ былъ почти въ твоихъ годахъ.. . И онъ не знаетъ, что я все это знаю . . . что Луша дочь его .. . И какимъ жестокимъ ударомъ будетъ для него, когда онъ узнаетъ, что мы это знаемъ. . . — шепотомъ, черезъ силу, закончила она и потупилась въ черной думѣ. Дикая буря забилась и завыла вдругъ въ душѣ Ни­ колая Игнатьевича, потрясая до основаній всю его жизнь. Рушился тотъ нѣжный, никому, казалось, незримый дворецъ счастья, въ которомъ онъ отдыхалъ душой отъ своей неладившейся жизни, рушилось въ грязь все, и не было ни выхода, ни спасенья. Но среди развалинъ этихъ, среди чернаго горя и безвыходности вдругъ неожидан­ нымъ свѣтомъ затеплился предъ нимъ образъ матери, этой тихой старухи, которая теперь сидѣла предъ нимъ,