b000002297

выработанное десятками трудовыхъ поколѣній, гнало его на эту тяжелую, сверхсильную, граничащую съ самоистяза­ ніемъ, работу; съ другой—все чаще и чаще вставалъ предъ нимъ вопросъ: на что теперь все это? Все чаще и чаще обращалась его мысль на заброшенные «Малиновы Луга», усадьба которыхъ бѣлѣла вдали, среди синихъ лѣсовъ, надъ серебристой излучиной Окши; но опять и опять мучительно вставалъ вопросъ: «на что тебѣ теперь эта земля?» И онъ двоился, терялся, не зналъ ясно и точно, какъ зналъ все раньше, что ему теперь дѣлать. И вдругъ его точно освѣтило что: то дѣло какъ еще пойдетъ, Богъ знаетъ, а земля — дѣло вѣрное. . . И сразу, точно испу­ гавшись, что его перебьютъ, что онъ опоздаетъ, онъ засуе­ тился и, несмотря на то, что время было самое горячее, — возили снопы, — онъ велѣлъ Курнѣ запрячь съ утра Буланчика въ тарантасъ, а снопы возить на Гнѣдкѣ, да принанять Гришку Косушкина на денекъ. И поѣхалъ еще и еще разъ поглядѣть имѣніе. — Куды ты эдаку пору собрался? — кричали ему съ высокихъ возовъ ржи встрѣчные мужики. — Такъ, дѣльце маленькое встрѣтилось . . . — уклон­ чиво отвѣчалъ онъ, подгоняя сытаго, усерднаго Булан­ чика. — Н-но, помахивай!. . Мужики посматривали ему вслѣдъ и покачивали голо­ вами, въ которыхъ набилась золотистая солома: богатѣютъ, въ ротъ имъ пирога съ горохомъ! Мягко, бархатно шуршали колеса по пыльной, теплой дорогѣ, змѣившейся то полями, то веселыми перелѣсками; а въ головѣ Ивана все стояла, укрѣпляясь, его коренная мысль: то какъ еще пойдетъ, а земля дѣло вѣрное.. . И онъ погонялъ Буланчика. . . Вотъ онъ перебрался по зыбкому мосту чрезъ глубокій оврагъ, по дну котораго въ густомъ ольшнякѣ бѣжалъ