b000002297

сумрачный теперь дворъ: «убилъ, разбойникъ! . . Убилъ, окаянный! . . . » И, когда сбѣжалась вся усадьба на эти изступленные, злобные крики, всѣ увидѣли: подъ разнесеннымъ выстрѣ­ лами окномъ, за которымъ дымилась и чадила маленькая лампочка съ разбитымъ стекломъ, молча, скосивъ набокъ голову, стоялъ понурый, тяжело дышавшій Бѣда. — Мой грѣхъ . . . — глухо говорилъ онъ ахающимъ вокругъ него людямъ. — Вяжите меня.. . Никто вязать его не хотѣлъ, всѣ были перепуганы, но онъ все повторялъ: «мой грѣхъ, — вяжите . . .*, думая, что теперь это самое главное.. . А Матрена лѣзла на него съ изступленными, визгливыми ругательствами.. . VI. Въ ночь ударилъ сильный и упорный осенній дождь. Объ охотѣ нечего было и думать. И, напившись на свѣтку чаю въ сторожкѣ, охотники поѣхали домой. На полпути имъ встрѣтился на тарантасѣ Митрій со своими соло­ менными колечками и, захлебываясь отъ удовольствія, что онъ первый сообщаетъ имъ такую новость и десятки разъ повторяясь, сообщилъ имъ объ убійствѣ Павла. Всѣ нахмурились и быстро и молча поѣхали на заводъ. Тамъ была уже полиція, и судебный слѣдователь, вызванный изъ города по телефону, и, хотя все дѣло было яснѣе дня, власти все же дѣлали то, что въ такихъ случаяхъ пола­ гается, точно совершая какой-то неизбѣжный отъ вѣка обрядъ. И стражники вывели Мирона на рѣзное крыльцо конторы, гдѣ происходило слѣдствіе. Миронъ про себя тупо удивлялся, что его не вяжутъ, и ему казалось, что что-то тутъ происходитъ не такъ, не по правилу. И въ глазахъ людей, сбѣжавшихся къ конторѣ и жадно смотрѣв