b000002297

— Ну, вотъ спасибо.. . Я знала, что ты хорошій парень.. Иди, устраивайся — ты у насъ свой человѣкъ. А тамъ опять потолкуемъ.. . Я переговорю съ Лушей. И, когда Павелъ со многими поклонами, вѣжливо вышелъ, Марья Гавриловна безсильно опустилась на широкое кресло у потухшаго камина, на которомъ нѣжно благоухали уже поставленныя Костикомъ астры.. . Павелъ вышелъ въ кухню и, захвативъ свой аккурат­ ный чемоданчикъ, неторопливо, какъ свой человѣкъ, прошелъ въ контору, въ небольшой домикъ съ вырѣзками и пѣтушками, стоявшій у самыхъ воротъ. Передняя часть его была занята конторой, а задняя предназначалась для пріема и ночлега наѣзжавшихъ покупателей. Тамъ стоялъ огромный старинный кожаный диванъ, овальный столъ съ графиномъ пожелтѣвшей воды, и старенькій умывальникъ въ углу, у печки. По стѣнамъ было развѣ­ шано нѣсколько старыхъ олеографій, а въ простѣнкѣ между окнами красовалась огромная, губастая, нѣсколько подъѣденная молью, голова лося. Павелъ заглянулъ въ контору, позубоскалилъ немного съ двумя конторщиками, а потомъ, замѣтивъ на дворѣ въ сумеркахъ бѣлый съ яркими цвѣтами платокъ Матрены, вышелъ на рѣзное крылечко будто бы покурить. . . — Такъ что же, такъ въ сторожкѣ тамъ и ночуютъ ? — спрашивала Матрена бѣлобрысаго кучера съ колеч­ ками, стоя у тарантаса. — Тамъ и ночуютъ . . . — лѣниво отвѣчалъ тотъ, трогая лошадь. — Чего разъѣзжать-то ? . . — А я про него, про пса рыжаго, еще самоваръ поста­ вила . . . — сказала Матрена съ притворной досадой. — Павелъ Гарасимычъ, пожалуйте ко мнѣ домовничать . . . — обратилась она къ Павлу. — Яишенку состряпаю.. .