b000002297

лись въ два помѣстительныхъ тарантаса, запряженныхъ сытыми, ладными лошадками, и покатили. Костикъ смотрѣлъ имъ вслѣдъ печальными глазами и, когда они скрылись за стѣной акаціи, тянущейся вдоль забора, онъ побѣжалъ въ домъ и незамѣтно смахнулъ крупныя, налившіяся въ глазахъ слезы. И долго, задумчиво стояла на крыльцѣ Луша. Ей было больно, что Николай Иг­ натьевичъ не принадлежитъ ей весь, какъ она вся принадле­ житъ ему. . . Борисъ Ивановичъ чувствовалъ себя сегодня, какъ молодой воробей на заборѣ, и все пѣлъ фальшиво, но мужественно охотничій гимнъ. ѣ хавшій съ нимъ Николай Игнатьевичъ всталъ въ смутномъ и тяжеломъ настроеніи, но видъ этихъ солнечныхъ, блестящихъ паутиной, полей, этого свѣтлаго и холоднаго утренняго неба, всѣхъ этихъ осеннихъ широкихъ и пустыхъ просторовъ, съ дѣтства милыхъ и родныхъ, успокоили и пріободрили его. На заднемъ тарантасѣ ѣхалъ Грнгорій Игнатьевичъ съ Бѣдой. Григорій Игнатьевичъ былъ бодръ и веселъ и ждалъ отъ этого солнечнаго дня только радостей, а Бѣда хмурился, точно у него зубъ болѣлъ, хотя и старался взять себя въ руки. Онъ чувствовалъ, что какая-то черная роковая туча настигаетъ его, и жалѣлъ, что доктора спасли тогда его .. . Они поднялись на песчаную Оленью гору и, проѣ­ хавъ зеленями, остановились у стараго, покосившагося креста съ врѣзаннымъ, потемнѣвшимъ и зеленымъ склад­ немъ, что стоялъ на перекресткѣ, предохраняя запозда­ лаго путника отъ козней вражьей силы. Собаки визжали отъ нетерпѣнія. Кучерамъ приказано было проѣхать дальше и ждать охотниковъ у «Заячьяго Ключика», а сами они, разрознившись, пошли ссѣчками. Мѣсто было прекрасное: молодая поросль по вырубкѣ, часто влажные долки, иногда небольшія болотца и ягодники.