b000002297

— Зачѣмъ безукоризненно ? . . . — сказалъ старикъ. — Грѣшили, случалось, и мы, но грѣша, знали, что грѣ­ шимъ, и старались поправиться. И потому и семья тогда была много крѣпче, и Россія тоже была посурьезнѣе. .. А теперь все идетъ вкривь и вкось, все валится. Не знаю, не знаю, долго ли вы напрыгаете, но думается, не мино­ вать вамъ бѣды и большой. . . — Лучше бѣда, чѣмъ ходить всю жизнь по избитымъ дорожкамъ. . . — отвѣчала Соня. — Ого!. . — замѣтилъ Борисъ Ивановичъ. — Хотя — кто знаетъ . . . — можетъ быть, и такъ.. . И снова вспомнились ему тЬ двѣ ночи, которыя драгоцѣнными сапфирами горѣли въ его прошломъ, оставленныя тамъ этой жгучей,безпокойной и грѣшной женщиной. .. — Не знаю, а мы бурь боялись . . . — сказала Марья Гавриловна. — И все молили Бога, чтобы какъ полегче, потише, попокойнѣе.. . И ничего, хорошо жили. . . Такъ ли, папаша ? — обратилась она къ мужу. — Такъ, милая, такъ . . . — сказалъ старикъ и, взявъ руку жены повыше кисти, ласково пожалъ ее. — Не была ты у меня ни адвокатомъ, ни пожарнымъ, не бѣ­ гала ни за Шаляпинымъ по «новымъ путямъ», ни за итальянцами, и бурь никакихъ не звала. Спасибо тебѣ, мамаша . . . — сердечно сказалъ онъ. — Хорошо мы съ тобой пожили.. . Кабы далъ Богъ и нашимъ дѣткамъ такъ!. . . — Дай Богъ, дай Богъ . . . — тепло сказала Марья Гавриловна и истово перекрестилась на икону. — Только нѣтъ, не принимаютъ они нашего простого счастья — имъ бы все колѣнце какое вывернуть!. . Всѣ засмѣялись.