b000002297

— Въ субботу мы парились со вкусомъ, съ аппетитомъ въ банѣ, по воскресеньямъ ходили въ церковь Богу молить­ ся, въ понедѣльникъ на разсвѣтѣ становились на работу... — сказалъ старческимъ, жирнымъ баскомъ Игнатій Сер­ гѣевичъ. — Работать, такъ работать, любить, такъ любить, на медвѣдя, такъ не съ разрывной пулей, которая на пять верстъ бьетъ, а съ рогатиной. И слуга у насъ былъ слугой, и хозяинъ — хозяиномъ, и баба — бабой, а мужикъ — мужикомъ. А вы все какъ-то смѣшали и получается у васъ не жизнь, а какая-то смазь вселенская.. . — Въ этомъ папа правъ . . . — сказалъ, катая шарики, Николай Игнатьевичъ. — Раньше, въ моемъ дѣтствѣ, жизнь была ритмичнѣе, стройнѣе и яснѣе. И мнѣ жаль, что этотъ старый ритмъ, эта красота и пестрота быта умираютъ въ чемъ-то сѣромъ и безликомъ.. . — Благодарю покорно ! . . — съ насмѣшливой гри­ маской замѣтила Соня. — И таблица умноженія довольно ритмична, но только я не хочу дѣлать изъ своей жизни дважды два четыре.. . — А чего же ты хочешь? — спросила Марья Гаври­ ловна. — Хочу все видѣть, все испытать, все испробовать... — сказала Соня. — Нельзя всю жизнь просидѣть въ теремѣ за пяльцами : то елочку вышила, то избушку съ конькомъ, то пѣтушка.. . Тоска!. . — То за Шаляпинымъ побѣгала, то за адвокатомъ какимъ, то за теноромъ итальянскимъ, — въ тонъ ей замѣтилъ старикъ. — То-то веселье!. . — Ну, вотъ!. . Только какъ будто и свѣту въ окошкѣ, что Шаляпинъ да адвокаты. . . — усмѣхнулась Соня. — И какъ будто у васъ по этой части все было благополучно и безукоризненно ? . .