b000002297

котеріи, ни научной, ни политической, ни религіозной, смотрю на васъ довольно безпристрастно, но пока что, не вижу и отъ женщинъ ничего путнаго. . . кромѣ того ewing Weibliches, которое она всегда вносила, вноситъ и всегда будетъ вносить въ жизнь. Того очарованія, той красоты, которыми она осіяваетъ жизнь, вполнѣ доста­ точно, и я на ея мѣстѣ не полѣзъ бы ни въ адвокаты, ни въ инженеры, ни въ пожарные. Пока единственнымъ результатомъ этой ея борьбы за «права», какъ прекрасно отмѣтилъ мой любимецъ Анатоль Франсъ, является только то, что въ трамваѣ молодые люди уже перестаютъ уступать ей мѣсто. . . Это опасно! . . — А если этого очарованія у нея нѣтъ ? . . — съ неловкой улыбкой сказала, точно насилуя себя, Елена Владлміровна. — Или, представьте, если она и принци­ піально не хочетъ «очаровывать»? . . — Если у меня нѣтъ голоса, я не пою . . . — отвѣчалъ Борисъ Ивановичъ. — Другіе поютъ, а я стою смирно въ сторонкѣ.. . И я говорю тутъ не объ очарованіи.. . . балерины, но и объ очарованія и матери, и монахини. ewing Weibliche заключается не только въ смазливенькой мордочкѣ или красивыхъ формахъ . . . — постарался онъ смягчить свою первоначальную мысль, чтобы не задѣть. — Вотъ сколько лѣтъ смотрю я на васъ, слушаю васъ, — проговорила спокойно Марья Гавриловна. — Говорите вы всѣ, какъ будто, и складно, и умно, а на дѣлѣ у васъ ничего не выходитъ . . . не вытанцовывается что-то.. . — А у васъ развѣ что-нибудь особенное вытанцовы­ валось ? — улыбнулся Григорій Игнатьевичъ. — У насъ жизнь была проще, уютнѣе, прочнѣе . . . — сказала мать. — Мы больше жили, а вы все только гово­ рите о жизни. . .