b000002297

какъ лунь, бѣлый, бритый старикъ, строгій и въ то же время благожелательный, старомодно одѣтый. Противъ него помѣщался Григорій Игнатьевичъ и жена его, Соня, мило­ видная, близорукая, съ прекрасными пушистыми каштано­ выми волосами, очень элегантно одѣтая. А на другомъ концѣ стола сидѣлъ, катая шарики, Николай Игнатье­ вичъ. Прислуживала Луша, стройная, блѣдная, съ тем­ ными, удивительно ласковыми глазами, болѣе похожая на актрису, которая играетъ горничную, чѣмъ на горнич­ ную. Черное платье и бѣлый передникъ удивительно Шли къ ней, и мужчины невольно засматривались на нее, и щурилась своими близорукими глазами на нее Соня. . . Разговоръ опять почему-то зашелъ о женщинахъ, но всѣхъ стѣсняло присутствіе ребенка, и свѣтъ, и многолюд­ ство, и потому каждый старался свои любимыя мысли скрыть подъ шуткой, ограничиться намекомъ, не очень обнажать сердце.. . — Ахъ, такъ это старо, эти вѣчные нападки на женщину! . . — даже поморщилась Соня. — И въ какое глупое положеніе попадаете вы всѣ, милые женофобы!. . На всѣхъ перекресткахъ вы ругаете насъ, а въ тайнѣ сердца молитесь намъ — не той, такъ другой, не Фринѣ, такъ Федосьѣ. А потомъ — ну, мы существа несовершенныя, прекрасно. А вы совершенство ? Кто до сихъ поръ дѣлалъ исторію ? Вы, мужчины. Много вы умнаго сдѣлали ? Увы!. . Женщина можетъ только гордиться, что она стояла въ сторонѣ и только косвенно, пассивно участво­ вала въ этой трагикомедіи или, точнѣе, неумной сказкѣ про бѣлаго бычка.. . — Посмотримъ, что вы надѣлаете на землѣ.. . — крикнулъ Борисъ Ивановичъ, уписывая чудный борщъ со сметаной. — Посмотримъ!. . Я, въ качествѣ сторон­ няго наблюдателя, никогда не состоявшаго ни въ какой