b000002297

Уставшее за день бѣготни тѣло просило покоя и согрѣвшіяся среди тихихъ еланей и зеркальныхъ, дремлю­ щихъ озеръ души выпрямились и играли нѣжно и отзывчи­ во. Хотѣлось и высказаться до дна, и выслушать вниматель­ но и безъ скуки другого, приласкаться душой къ душѣ. И въ тѣхъ веселыхъ, простыхъ мелочахъ, о которыхъ пріятели переговаривались, смѣясь, на ходу, слышалась эта незримая ласка и каждый думалъ про другихъ: «какіе славные, милые люди! . .* Заря потухала и въ тихомъ небѣ лучисто затеплились алмазныя звѣзды. Гдѣ то въ сторонѣ протянула съ своимъ волнующимъ гоготаньемъ единица гусей. Мороаецъ крѣп­ чалъ и весело дышалось груди этимъ чистымъ воздухомъ лѣсовъ и полей. Изъ-за зубчатой, черной стѣны бора тихо выкатился огромный красноватый мѣсяцъ и стало на черной землѣ серебристо и таинственно.. . И кротко и привѣтно засвѣтились вдали огоньки усадьбы. . . II. Въ большой, теплой и уютной столовой, украшенной по стѣнамъ чучелами птицъ и животныхъ, за огромнымъ, ярко бѣлѣющимъ въ свѣтѣ лампы столомъ усѣлась вся семья и гости. Въ головѣ стола сидѣла Елена Владиміров на, жена Николая Игнатьевича, просто, почти бѣдно и безъ большого вкуса одѣтая женщина съ сдержаннымъ выраженіемъ на некрасивомъ лицѣ и плоскою уже грудью. Справа отъ нея сидѣлъ Костикъ, единственный сынъ ихъ, маленькій, не по годамъ, мальчикъ, похожій лицомъ на отца, а слѣва посапывалъ толстый, квадратный Борисъ Ивановичъ, рядомъ съ которымъ сидѣла степенная, бѣ­ ловолосая, тихая Марья Гавриловна, мать Николая Игнатьевича и ея мужъ, старый инженеръ, тоже весь,