b000002297

Игнатьевичъ. — И я готовъ поднять знамя бунта противъ этаго вѣчнаго плѣна. Безъ нихъ было бы спокойнѣе.. . — Ничего, братъ, съ этимъ не попишешь . . . —тихонь­ ко вздохнулъ Борисъ Ивановичъ. — Какъ тутъ бунто­ вать, когда и философствуемъ-то мы вотъ теперь только благодаря женщинѣ.. . — То есть, какъ это ? . . — Да очень просто: не роди она насъ, гдѣ бы мы теперь съ тобой были ? . . Всѣ засмѣялись. — Однако, пора и къ дому .. — сказалъ Николай Игнатьевичъ. — А то темно идти будетъ.. . Собравъ остатки закуски, всѣ встали и въ послѣдній разъ полюбовались прелестной картиной, разстилавшейся предъ ними: и золотой поймой, и с и н и м и стѣнами бора по горизонту, и этими опалово-золотистыми облаками въ небѣ, строившими тамъ какіе-то грандіозные дворцы. — А хорошо все таки жить на бѣломъ свѣтѣ! . . — сказалъ Борисъ Ивановичъ. — При извѣстныхъ условіяхъ недурно. . . — засмѣял­ ся Григорій Игнатьевичъ. — Небольшой запасъ совсѣмъ непрезрѣннаго металла, неслишкомъ большіе годы и соотвѣтственная точка зрѣнія на міръ, — ибо есть такія точки зрѣнія на него, которыя, несмотря на наличіе всѣхъ остальныхъ условій, способны отравить все. Вотъ какъ у твоей Лели. . . — Да, Леля до сѣдыхъ почти уже волосъ дожила, а все не устаетъ корректировать Господа Бога.. . — сказалъ Николай Игнатьевичъ. — Однако, идемте.. . Они вскинули ружья за спину и зашагали едва замѣтной тропинкой внизъ, а рядомъ съ ними, ломаясь по кустамъ, пошли ихъ громадныя тѣни. И розово побле­ скивали ружья за плечами. . .