b000002297

Эхъ, Ваня, Ваня, Ванечка, Я тебѣ не парочка: У тя рыжа борода, Л я дѣвчонка молода. . . — Хороводъ, хороводъ. . . — шумѣли парни, и дѣвушки, поднимаясь одна за другой, выходили на сере­ дину зазеленѣвшей лужайки. За ними потянулись и парни. Эхъ, Вася, Вася, Васенька, — не унимался Кузьма, громыхая «тальянкой*, — Золотыя басенки; Вася баетъ —сахаръ таетъ, Говорить — животъ болитъ . . . Но хороводъ уже составился, и Кузьма, поставивъ свою трехрядку на крылечко житницы, закинулъ голову и валился: И-зхъ, давай, споемъ соловья-а-а-а. . . И дружно подхватилъ хоръ молодыхъ голосовъ: Эхъ, да соловья, да соловья, — Соловушекъ размолоденькай. .. И случилось какъ-то нечаянно, что Вѣра очутилась въ хороводѣ рядомъ съ Бориской. И обоимъ было странно жутко на душѣ отъ этихъ сомкнутыхъ, трепещущихъ рукъ, и въ то же время свѣтлое блаженство наполняло ихъ души, и тихо уносились они куда-то въ безвѣстную даль на крыльяхъ старинной пѣсни . . . И смутно въ серебряномъ сумракѣ чернѣли амбары, и звенѣли молодые голоса, и въ тихомъ небѣ висѣлъ-горѣлъ нѣжный, алмазный серпикъ молодого мѣсяца. . . III. Быстро летѣло горячее лѣтнее время — яркіе, знойные, шумные лѣтніе дни точно сгорали, точно таяли съ быстро-