b000002297

о глубокомъ, глубокомъ язычествѣ.. . И посмотрѣлъ Николай Игнатьевичъ влѣво, гдѣ надъ синей стѣной лѣса виднѣлся дымокъ его завода, и сердце согрѣлось — «тамъ Луша», подумалось ему. . . Охотники достали изъ сумки закуски и, чокнувшись серебряными походными стаканчиками, съ удовольствіемъ выпили «съ полемъ». Выпили и по второй. — Вы не очень налегайте на закуску-то . . . — сказалъ Николай Игнатьевичъ. — А то весь обѣдъ испортите.. . — А я съ собаками пойду. . . —выпивъ и отирая ротъ обратной стороной руки, сказалъ Бѣда вопроси­ тельно. — Закуси. . . — Благодарю покорно, Николай Игнатьевичъ.. . Нс хочется.. . Я ужъ дома лучше.. . — Ну, какъ хочешь.. . Скажи тамъ дома, что мы идемъ слѣдомъ за тобой.. . — Слушаю. . . И, легонько подсвистывая, Миронъ быстро пошелъ опушкой. Взятыя на смычки, собаки, высоко поднявъ крутые гоны, потрусили за нимъ.. . — А хороши . . . — похвалилъ собакъ Борисъ Ивано­ вичъ. — Хороши . . . — огласился Николай Игнатьевичъ. — А что это какъ твой егерь голову все держитъ ? .. — спросилъ Борисъ Ивановичъ. — Точно боднуть бокомъ собирается.. . — Романическая исторія. . . — сказалъ Николай Игнатьевичъ. — Засталъ онъ въ прошломъ году свою жену — безпутная такая бабенка — съ однимъ изъ на­ шихъ заводскихъ молодцовъ, Павломъ, въ овинѣ, пришелъ домой да и полыснулъ себя ножомъ по горлу. Насилу отходили. . . И что поразительнѣе всего, такъ это то, что