b000002297

— Отрыщь . . . — грозно кричалъ на нее, задыхаясь, Борисъ Ивановичъ. — Отрыщь! . . Вотъ чортова собака... Изъ кустовъ вышелъ Миронъ. За спиной, въ торо­ кахъ, у него красиво висѣла еще плохо выкунѣвшая лиса съ пушистой трубой и три зайца. — Съ полемъ . . . — поздравилъ онъ Бориса Ивано­ вича. — Дозвольте мнѣ зайца, а то вамъ собаки покоя не дадутъ — они у насъ къ чужимъ господамъ не очень чтобы уважительны.. . Онъ изловчился и такъ ожегъ арапникомъ назойли­ вую «Флейту», что та съ визгомъ отлетѣла въ сторону. Обрѣзавъ пазанки, онъ въ мигъ разорвалъ ихъ и разбро­ салъ собакамъ. — Гопъ-гопъ!. . . — крикнулъ Борисъ Ивановичъ. О хотники отозвались и, блестя розовыми въ лучахъ заката ружьями, вышли изъ кустовъ. Уже совсѣмъ свечерѣло. Небо горѣло пожаромъ надъ горящей поймой, и легкій морозецъ пріятно холодилъ разгорѣвшееся лицо. До дому было не меньше шести верстъ и потому рѣшено было собакъ больше не набрасывать, а слегка «на крови » заку­ сить и идти къ дому. Они поднялись на некрутой бугоръ, гдѣ начинался огромный казенный лѣсъ, тянувшійся на десятки верстъ, и на самой опушкѣ его сѣли отдохнуть. Это былъ самый любимый видъ Николая Игнатьевича: пойма со своими озерами, сіяющими теперь огнемъ, внизу, по горизонту синія зубчатыя стѣны лѣса, въ од­ номъ мѣстѣ на свѣтлой излучинѣ рѣки старое село съ красивой бѣлой церковью. И четко виднѣлся вдали весь розовый теперь городъ со своими старыми соборами... Самый русскій, самый суздальскій былъ этотъ видъ и старыми преданіями о татарахъ, о бояхъ съ ними, о подви­ гахъ князей было полно тутъ каждое урочище. А вонъ тамъ, за лѣсомъ, есть даже Ярилинъ Долъ, напоминающій