b000002297

— Голубчикъ, хорошо, безумно хорошо! . . — восклик­ нулъ онъ. — Но посмотрите, сколько въ этомъ безпощад­ ной ироніи. . . Моя вина — да, все это понятно и логично, — да, но зачѣмъ же все это все-таки такъ жестоко ? Онъ замолчалъ и смотрѣлъ въ глубь старыхъ золо­ тыхъ аллей. — Вотъ завтра она пріѣдетъ сюда, — сказалъ онъ. — И мы будемъ потихоньку доживать жизнь и грустить о томъ, что она могла быть такъ прекрасна вмѣстѣ, такъ полна, такъ радостна... — Нѣтъ, грустить не надо . . . — раздался изъ сада свѣжій женскій голосъ. — Зачѣмъ грустить ? . . Петръ Николаевичъ вскочилъ и бросился внизъ по лѣсенкѣ. — Какъ? Т ы ? ! .. — Ты не сердишься, что я тебѣ сюрпризъ сдѣлала, пріѣхавъ сегодня ? Онъ Только счастливо разсмѣялся. Держась за руки, они стояли одинъ противъ другого, — онъ, этотъ мужчина съ усталымъ лицомъ и серебристыми волосами, и она, пожилая уже, но все еще красивая жен­ щина съ грустными глазами, и, смотря другъ на друга, тихо смѣялись какимъ-то особеннымъ смѣхомъ, въ кото­ ромъ къ яркому солнечному свѣту счастья точно примѣши­ вался странно и трогательно грустный шопотъ опадающихъ листьевъ.. .