b000002297

что моя переписка съ Екатериной Ивановной — такъ звали ее, — разбудила во мнѣ какія-то смутныя ожиданія. Я никогда не видалъ ея, не зналъ, кто она, молода, стара, красива, уродъ, я рѣшительно ничего не зналъ, но письма ея разбудили во мнѣ что-то ясное, хорошее, что готовилось угаснуть въ душѣ навсегда, и мое сердце начало оживать. Я не мальчикъ, жизнь—увы! — я хорошо знаю: я старался урезонить себя, заставить войти въ колею моей обычной холостецкой и трудовой жизни, я стыдилъ себя за эти мечтанія и все-таки не могъ не мечтать. Я хотѣлъ было постепенно прекратить эту переписку, но и этого не могъ: слишкомъ много хорошихъ минутъ давала она мнѣ... И ея письма стали какъ-то теплѣе.. . Чтобы какъ-нибудь покончить съ этимъ дѣломъ, я рѣшилъ заѣхать мимоходомъ въ Москву и повидаться съ ней: можетъ быть, это просто какая-нибудь старуха или дурнушка. Первое казалось мнѣ особенно вѣроятнымъ, такъ какъ по письмамъ можно было видѣть, что она была женщиной, хорошо знающей жизнь и страдавшей: у нея не разъ прорывались грустныя нотки. Я написалъ ей о моемъ желаніи повидаться съ ней, но она въ шутливой формѣ, но рѣшительно отказалась отъ этого свиданія: кто знаетъ, можетъ быть, болѣе близкое знакомство обоимъ намъ принесетъ разочарованіе — надо доволь­ ствоваться тѣмъ, что есть, и не требовать большаго. Я покорился, но съ тѣмъ, что происходило въ моей душѣ, я справиться не могъ, и мои письма невольно дѣла­ лись болѣе теплыми, чѣмъ это нужно было.. . И опять, какъ вѣрное зеркало, ея душа отразила все то, что она чувствовала въ моемъ сердцѣ, и восемь мѣсяцевъ спустя послѣ начала нашей переписки, мы.. . Я человѣкъ старый уже, вотъ оно серебро старости . . . —тронулъ Петръ Николаевичъ свои волосы, — но я совсѣмъ какъ-то пере- 14