b000002297

Отъ земли Костянтинъ уже порядочно поотсталъ, да и нужды въ немъ большой тамъ не было: и свои мужики съ помощью Курны управлялись. Тѣмъ больше было осно­ ваній пристроить Костянтина въ помощники Микитѣ. Костянтинъ безъ большой охоты взялся за это совсѣмъ непривычное ему дѣло. Потомъ, черезъ нѣсколько дней, когда онъ познакомился поближе съ тѣмъ, что дѣлалось въ овинѣ, онъ вдругъ какъ-то очень призадумался, потомъ снова очень повеселѣлъ; въ сущности, ему было теперь все равно: и онъ, и похорошѣвшая, несмотря на беремен­ ность, Матрена жили еще въ сладкомъ чаду первой любви, и часто свѣтлыми весенними вечерами, послѣ ужина, когда въ саду гремѣли соловьи, а въ серебряномъ сумракѣ, надъ почернѣвшими, какъ уголь, амбарами, въ чистомъ небѣ стоялъ серебристый серпикъ молодого мѣсяца, они, при­ жавшись одинъ къ другому, молча сидѣли на завалинкѣ и слушали, какъ у амбаровъ пѣла и веселилась моло­ дежь. . . И тонкая, нѣжная Вѣра, такъ непохожая на свою семью крѣпышей, была тамъ, и стыдливый Кирюшка, который все жался къ товарищамъ, всячески сторонясь дѣвокъ, и при всякой вольной шуткѣ, при всякомъ воль­ номъ жестѣ — въ этомъ недостатка не было — краснѣлъ и хмурился. Журавли вы, длинны ноги. Не по той вы шли дорогѣ, — сидя на крылечкѣ чьей-то житницы, пѣли въ униссонъ дѣвушки, въ то время какъ одна изъ нихъ — то была Вѣра, гулявшая еще первую весну и потому робкая, — за руку съ выбравшимъ ее парнемъ, прохаживались передъ ними взадъ и впередъ. Вы бы шли стороной, Гдѣ борнуютъ бороной . . .