b000002297

сильно говорится о вырванныхъ снарядами животахъ, о вытекшихъ глазахъ, о тысячахъ распятыхъ на колючей проволокѣ, о раненыхъ, по которымъ скачетъ артиллерія... Она поблѣднѣла, и въ глазахъ ея холоднымъ огнемъ засвѣтился ужасъ. Руки машинально мяли рукопись. — Но . . . но . . . вѣдь это . . . мое . . . тоже, вѣдь, бываетъ . . . — пролепетала она. — Это тоже пережито вѣдь.. . — Можетъ быть, можетъ быть, но это не существенно.. — тихо отвѣчалъ старикъ. — Вотъ онъ пріѣхалъ къ вамъ... къ ней, — поправился онъ, — молодой, бодрый, красивый, а если бы онъ не пріѣхалъ, а его привезли къ ней сумасшед­ шимъ отъ ужаса, или съ оторванной нижней челюстью, съ вывалившимся окровавленнымъ безсильнымъ обрывкомъ языка, или съ проломленнымъ черепомъ, отчего онъ навсегда останется идіотомъ ? Она, какъ подъ ударомъ хлыста, вдругъ вскочила -со стула. — Какъ . . . какъ это жестоко съ вашей стороны!. . — страдальческимъ голосомъ воскликнула она и вдругъ зарыдала. — Да неужели же вы не поняли, не почувство­ вали, что все это . . . только моя греза, моя мечта, что только въ этомъ я и нахожу спасеніе отъ давящаго меня ужаса ? Я . . . я не видала его уже восемь мѣсяцевъ . . . вотъ уже три недѣли отъ него нѣтъ ни одной строчки . . . я хочу забыться . . . я хочу вѣрить, что вотъ онъ сейчасъ вернется, сію минуту, пока еще не отцвѣли наши липы, и я . . . и мы.. . А вы: оторванныя челюсти.. . обрывокъ языка! . . А-а, Боже мой.. . Можно ли быть такимъ жестокимъ ?! . . И она разрыдалась. Онъ сидѣлъ потушившись. Старое доброе лицо его поблѣднѣло.