b000002297

золотомъ забрызгалъ зеленую луговинку.. . И въ свѣ­ жемъ воздухѣ стоитъ густой запахъ влажной земли, свѣ­ жей зелени, вацвѣтающей вишни и, какъ будто, ладана. . . И сдавилъ горло спазмъ рыданія: какъ хороша, какъ мила жизнь ранней весной, когда блеститъ веселымъ блескомъ широко разлившаяся рѣка и ликуютъ въ небѣ колокола 1 И вотъ почему-то надо куда-то отъ всего этого уходить!. . И сразу эта грусть обреченнаго, эти черныя рыданія стали слагаться въ мѣрныя, нарядно звучащія строфы.. . — Яна вашемъ мѣстѣ на кумысъ бымахнулъ, батюшка мой. . . — ласково журчалъ между тѣмъ Иванъ Аркадье­ вичъ. — Надо быть порѣшительнѣе, поэнергичнѣе.. . Былъ у меня въ старину въ Москвѣ пріятель одинъ, Костя, тоже учитель исторіи; совсѣмъ еще молодой парень, а захирѣлъ вотъ такъ же, какъ и вы. Отправили мы парня на кумысъ въ степь. Сперва писалъ онъ оттуда довольно аккуратно, что, дескать, дѣло идетъ на поправку, потомъ сталъ писать порѣже, а потомъ и совсѣмъ замолкъ. И, какъ это водится въ жизни, понемногу мы совсѣмъ и забыли о немъ. Прошло что-то лѣтъ пять, а можетъ, и по­ больше, иду я какъ-то разъ по Моховой, по букинистамъ таскался, разныя тамъ книги для нашей общественной библіотеки искалъ, гляжу: Господи помилуй, что это ? . . Словно бы и Костя, да глазамъ не вѣрится: рождество — шире масленицы, губы блестятъ, точно онъ сейчасъ вотъ у Тѣстова жирнаго растегая поѣлъ, брюшко, и ржетъ . . . не смѣется, нѣть, а именно ржетъ съ этакими басовыми нотками: «что, или не узналъ ?» Оказывается, вмѣсто того, чтобы помереть, женился на мѣстной помѣщицѣ-вдовѣ, двоихъ дѣтей уже имѣетъ, деньжонки завелись, земскій гласный. . . Степь да кумысъ, батюшка, чудеса дѣлаютъ... Ярымъ огнемъ вспыхнула въ душѣ надежда на несбыточное.