b000002297

ея красоты. И, покричавъ, понурившись, уходилъ онъ въ свою комнату, гдѣ все было прибрано его руками, садился за столъ и писалъ свои стихи, полные тоски о прекрасной жизни, которой еще нѣтъ на землѣ, но которая непремѣнно, непремѣнно, какъ онъ думалъ, придетъ.. . Рядомъ съ нимъ теперь сидѣлъ, грѣясь на весеннемъ солнышкѣ, красивый энергичный старикъ съ головою про­ рока, Александръ Ивановичъ Говоровъ, очень извѣстный публицистъ, высланный изъ Петербурга въ Древлянскъ послѣ какого-то банкета, человѣкъ большой воли и единой цѣли. — Не помѣшаю ? — спросилъ Иванъ Аркадьевичъ, входя. — Идите, идите, вѣжливый вы человѣкъ . . . — глухо проговорилъ Сергѣй Ипполитовичъ съ ласковой улыбкой. Сергѣй Ипполитовичъ поздоровался съ хозяиномъ, а потомъ съ особой почтительностью и съ Александромъ Ивановичемъ. — Живемъ помаленьку ? — Плохо.. . Весна.. . — Вотъ потеплѣетъ, наладимся. . . Сергѣй Ипполитовичъ вдругъ задумался — у него была эта привычка вдругъ, даже среди разговора, заду­ мываться. Точно въ глубокій колодецъ опускался онъ тогда, ничего не видѣлъ, ничего не слыхалъ. Теперь ему пред­ ставилась вдругъ въ яркомъ видѣніи его свѣжая могилка на старомъ кладбищѣ Крестовоздвиженскаго монастыря. Вверху бѣгутъ жидкія облака, н льется переливчатый звонъ старенькихъ колоколовъ, и идетъ эта непрерывная весенняя возня грачей, краснѣютъ всюду по могилкамъ скорлупки отъ яицъ, оставленныхъ древлянцами, приходив­ шими христосоваться со своими покойничками, вдоль старой ограды зацвѣли одуванчики — точно кто жидкимъ