b000002297

совсѣмъ тепло, и мѣстами у заборовъ высунулись уже зелененькія иголочки травы.. . И казалось, что кто-то большой и добрый подъ звонъ старенькихъ колоколовъ тихо и умиленно пѣлъ: радость, радость, — не пропустите же свѣтлую радость! . . Иванъ Аркадьевичъ спустился на окраину города, что падала среди невѣроятныхъ буераковъ и проваловъ къ излучинѣ Окши. Тутъ было особенно много садовъ, среди которыхъ виднѣлись небольшіе, въ три, четыре окошечка домики съ тесовыми крышами и сѣрыми плетня­ ми. На солнечныхъ дворикахъ, гдѣ сушилось яркое тряпье, звонко пѣли пѣтухи, кудахтали куры, бормотали сердитые индюки, слышался то дѣтскій смѣхъ, то дѣтскій плачъ, то задумчивое хрюканье свиньи. И высоко-высоко въ сверкающемъ воздухѣ носились турманы псаломщика отъ Спаса-въ-Городкѣ.. . Въ одномъ изъ такихъ домиковъ и жилъ секретарь земской управы и поэтъ Сергѣй Ипполитовичъ Ключни­ ковъ. — Можно ? — спросилъ, войдя безъ всякаго звонка въ полутемную, крохотную переднюю, Иванъ Аркадье­ вичъ. — А-а, Иванъ Аркадьевичъ. . . — отозвался изъ-за двери глухой голосъ хозяина. — Ползите, ползите, рабъ Божій.. . Иванъ Аркадьевичъ вошелъ въ небольшую, всю залитую солнцемъ и увѣшанную портретами поэтовъ комнату, изъ маленькихъ оконъ которой. открывался безподобный видъ на излучину рѣки и на пойму. Тамъ, за большимъ столомъ, заваленнымъ всякими «дѣлами» въ синихъ папкахъ, бумагами и книгами, сидѣлъ, укутавъ нога старымъ пледомъ, Сергѣй Ипполитовичъ, высокій, худой человѣкъ лѣтъ сорока, съ козлиной бородкой, въ