b000002297

собранную имъ, Иваномъ Аркадьевичемъ, коллекцію раз­ ныхъ автографовъ н портретовъ разныхъ знаменитостей, и уже облѣзшій возокъ, въ которомъ ѣхала нѣкогда Екатерина древлянскимъ краемъ. И заѣзжій гость ясно понималъ, что и возокъ царицы, и коллекція портретовъ, и выцвѣтшія фрески «Страшнаго Суда» въ Благовѣщен­ скомъ соборѣ —все это въ высшей степени важно и нужно, и что все это важное и нужное составляетъ какъ бы дра­ гоцѣнное достояніе этого тихаго старичка съ дѣтской улыбкой. Иванъ Аркадьевичъ сидѣлъ въ своемъ старинномъ, когда-то темно-зеленомъ, а теперь буромъ креслѣ у окна и, щуря свои голубые дѣтскіе глазки, просматривалъ только что полученную газету. Онъ мало интересовался современною жизнью, а если и просматривалъ теперь отчетъ о засѣданіи Государственной Думы, то только потому, что сегодня въ отчетѣ этомъ была помѣщена рѣчь древлянскаго депутата Самоквасова. Правда, Само­ квасовъ былъ правый, а Иванъ Аркадьевичъ былъ при­ лично-умѣренный кадетъ, но зато Самоквасовъ все же былъ древлянецъ, а во-вторыхъ, его хлесткій юморъ и народно-древлянскія словечки подкупали старика, и онъ съ удовольствіемъ читалъ рѣчь земляка, тѣмъ болѣе, что тотъ на этотъ разъ отчитывалъ не «жидо-кадетовъ», а министровъ. Это было очень пріятно — точно вотъ кто тебя легонько подмышками щекочетъ.. . Потомъ Иванъ Аркадьевичъ аккуратно сложилъ газету, допилъ стояв­ шій на окнѣ стаканъ крѣпкаго чаю, подумалъ немного и пошелъ въ прихожую одѣваться. Утро было чудесное. Сквозь еще голыя вѣтви ста­ рыхъ деревьевъ кротко голубѣло небо, и грачи вели въ вершинахъ свою шумную весеннюю возню вокругъ ста­ ренькихъ островерхихъ церковокъ. На пригрѣвѣ было уже