b000002297

— Не отдадите — зарѣжусь. . . — коротко и ясно говорила она. И тетка Авдотья, по приказу осерчавшаго Ивана, который не выносилъ этого гвалту и шкандалу, — чего сосѣдей-то потѣшать ? — сложила оружіе, и старики дали обѣщаніе, что послѣ Пасхи ихъ обвѣнчаютъ. — Одрало васъ, суки-стервы. . . — прибавляла тетушка Авдотья. — Накачались вы на мою головушку . . . И сразу неприступная крѣпость превратилась опять въ любящую, совсѣмъ опьяненную, совсѣмъ околдован­ ную дѣвушку, которая изъ благодарности, что счастье ей разрѣшено, какъ лошадь, ломила всякую работу. Прошла ранняя Пасха; управились съ яровыми; пріѣхалъ изъ города Микита; а старики все тянули со свадьбой — не то, что передумали, потому и радъ бы передумать, да нельзя, грѣхъ покрывать надо, а все недосугъ. И въ глазахъ Матрены снова стало появляться временами свирѣпое выраженіе. Костянтинъ едва сдер­ живалъ ее, уговаривая, что по хорошему лучше — что свары-то заводить ? Деревня возила навозъ, а Микита все налаживалъ у себя въ овинѣ пока-что временную слесарню. А ежели дѣло пойдетъ, можно будетъ уже оборудовать все, какъ слѣдуетъ. Иванъ частенько отрывался отъ полевой работы, чтобы поглядѣть на работу сына. Онъ сталъ очень задум­ чивъ и все игралъ пальцами въ своей красивой, золотистой бородѣ «на два посада*. И цѣлые дни мирную тишину деревни рвали рѣзкіе, металлическіе звуки изъ овина Паниныхъ: цдонъ . . . цдонъ . . . цдонъ.. . — Мнѣ бы надо помощника, тятенька. . . — сказалъ какъ-то Микита отцу, не глядя на него. — Одному-то не всегда сподручно.. . Тотъ кинулъ на него зоркій взглядъ.