b000002297

все это не для него. Женщинъ онъ видѣлъ только въ публичныхъ домахъ и на бульварахъ и, когда встрѣчался съ настоящей женщиной, смущался и не зналъ, какъ себя держать; дѣти казались ему какими-то особой породы звѣрками, къ которымъ тоже неизвѣстно какъ подойти; изъ искусства на его долю выпали только разныя, боль­ шею частью сѣренькія рукописи, которыя страшно скучно читать.. . И все это, сѣренькія рукописи, сѣренькія про­ ститутки, постоянная сѣренькая нужда его были повиты, какъ тучами, безконечнымъ количествомъ всякой печат­ ной бумаги, которая продавалась потомъ съ пуда.. . Лоскутокъ голубого атласа пѣлъ ему что-то о другой жизни, но онъ не хотѣлъ слушать его. Это онъ называлъ «киснуть», а киснуть было предосудительно: онъ любилъ представлять изъ себя даже самому себѣ человѣка дѣло­ вого, энергичнаго, которому некогда предаваться раз­ нымъ сантиментамъ. . . И онъ сталъ обдумывать, за что бы ему взяться: перебѣлить ли для представленія одному издателю его новый проэктъ одного издательскаго дѣла — семь еже­ недѣльныхъ иллюстрированныхъ журналовъ, всѣ за семь рублей въ годъ, — или сперва прохватить въ юмористиче­ скомъ журнальчикѣ редактора, который недавно вы­ ставилъ его изъ редакціи, изъ секретарей, только за то, что онъ, — правда, не въ первый разъ, — перепуталъ всѣ подписи подъ иллюстраціями. Всыпать этому мерзавцу слѣдовало бы, конечно, но, съ другой стороны, и съ проэк- томъ времени терять не приходится: осталось всего двѣнадцать рублей.. . — Вы звали меня, Ванъ Ванычъ ? . . — высунулъ въ дверь голову номерной Василій, испитой человѣкъ съ наглыми сѣрыми глазами на выкатѣ и въ высшей степени дерзкимъ кокомъ на какой-то глупой головенкѣ.