b000002297

ціальныхъ листковъ. Работалъ онъ и въ Астрахани, и въ Иркутскѣ, и въ Петербургѣ, и въ Черниговѣ, и въ Москвѣ, и въ Омскѣ, работалъ всюду и зналъ карту Россіи, какъ свои пять пальцевъ. Одни изданія закрывались админи­ страціей, другія — сами по недостатку подписчиковъ и средствъ, изъ третьихъ Иванъ Ивановичъ долженъ былъ уйти, такъ какъ былъ онъ крайне самолюбивъ и не терпѣлъ никакихъ указаній. Люди обыкновенно наивно судили о немъ по дѣламъ его, которыя они видѣли, онъ же судилъ о себѣ по тѣмъ колоссальнымъ и геніальнымъ проектамъ, которые росли въ его мозгу, какъ грибы послѣ хорошаго дождя; отсюда — разность оцѣнокъ его дѣятельности, столкновенія и частыя разлуки.. . Изданія, въ которыхъ онъ участвовалъ, были въ высшей степени разнообразны. У Ивана Ивановича была рѣдко встрѣчающаяся особенность самымъ искреннимъ образомъ настраиваться въ тонъ тому дѣлу, въ которое онъ попадалъ. Основывалъ одинъ изъ его безчисленныхъ литературныхъ пріятелей демократическій журнальчикъ, Иванъ Ивановичъ беретъ внутреннее обозрѣніе и пускаетъ ядовитыя, горячія нотки о меньшемъ братѣ; попадаетъ онъ, когда демократическій журнальчикъ лопнулъ, секре­ таремъ редакціи въ юмористическій еженедѣльникъ, онъ начинаетъ горячо вѣрить въ пользу сатиры и на всѣ сторо­ ны показываетъ болѣе или менѣе ядовитые кукиши. Сорвавшись изъ юмористическаго еженедѣльника, онъ попадаетъ въ «Царицынскій Благовѣстъ* н проникается сейчасъ же сознаніемъ великаго значенія мѣстной прессы. На четырнадцатомъ номерѣ «Благовѣстъ» закрыли, и Иванъ Ивановичъ, поголодавъ, сколько полагается, попалъ на хорошее жалованье въ одну московскую газету; въ ней никто не уживался, потому что редакторъ ея имѣлъ при­ вычку ругаться самыми скверными, извощичьими ругатель-